Olena Zelenska and моя мама.

Не угасают споры по поводу недавней фотосессии Олены Зеленской журналу Vogue. Надо конечно сразу обозначить и признать мастерство Лейбовитц, как говорится видна рука мастера.

Тема Украины продолжает быть актуальной в Мировой повестке.

За последние пару дней я прочитал и Западные и так называемые про-Кремлевские издания, статьи, твитты — все то что выкидывалось в сеть по поводу этой действительно важной фотосессии. Американская конгрессвумен осуждает, украинские феминистки гордятся, народ ищет скрытые смыслы и символы в фото, приводят параллели с Французскими портретистами 19 века и современным трендом на «мэнспрединг», “романтизация и войны” итд. итп. Вся палитра мнений с полит. оттенками. Ну тут меня, как говорится «триггернуло и срезанировало»… Я увидел приятную, сильную и уставшую женщину. И конечно же мне она напомнило — маму, я даже для сравнения посмотрел возраст первой леди, благо это заняло пару кликов. Возраст. Женщины. (только тайком через Гугл, а так никогда и не при каких условиях не спрашивайте! ).

Моя мама значительно старше госпожи Зеленской (на 16 лет) но внешне я увидел то, что в моей памяти живёт без арендной платы — образ молодой мамы и ее довольно не легкая судьба — женщины-украинки, на рубеже столетий. Ведь даже во взрослой жизни нам всегда запоминается то время когда наши родители были молоды.

Моя мама, Лариса Михайловна образец волевого и сильного человека воспитанного в советской системе которая пережила и Брежневский застой, перестройку, 90-е и все последующие экономические и социальные кризисы и потрясения, которые я уверен, не обошли стороной и первую леди и миллионы других украинских женщин. Ведь именно эти сильные женщины пережили глубокие потрясения когда распался Советский Союз. Ведь в одночасье, рухнуло ВСЁ. Надежды на будущее, моральные ориентиры и идеалы, сберегательные счета….и по-моему в глазах госпожи Зеленской читается именно это. Очередной приступ безнадёжности и призрачный оптимизмом.

Независимая Украина делала свои первые робкие шаги, на шатающих ногах проводила неосмысленную национальную политику. Моя мама, русскоговорящий воспитатель детского сада с определенной долей успеха переходила на украинский в своей методично-педагогичной работе.

Языковой вопрос тогда так остро не стоял ведь в провинциальном городе на границе с Молдовой, свободно была слышна русская, украинская, молдавская речь с вкраплениями цыганского, кавказского и еврейского акцентов. Это такой вот white noise центрального рынка в городе Могилев-Подольский. Центральная Украина, во всех смыслах.

В 1994 году мама потеряла работу «вихователя дошкільного закладу», в моей памяти до сих пор та печаль с которой мама объявила эту новость вечером за семейным ужином. Ведь это по сути было дело всей ее жизни. Сейчас бы её тогдашнее состояние обозначили депрессией. Она действительно обожала свою работу, скорее даже детей, и не стеснялась пройтись 6 км до района 119-го в садик номер 2. По пути она встречала и родителей своих воспитанников, и самих детей — школьников. Все эти приветливые горожане, ее как сейчас говорят, «мотивировали» на успех. И тем не менее, потеря работы в 90-х означало — путь в коммерс — на рынок — реализатором турецкого тряпья или же «на мост». Мост «Дружба» на границей с соседней Молдовой был своеобразным шагом отчаяния, крепкие мужики, недавно стоявшие у станков на одном из «предприятий республиканского значения» теперь на «кравчучках» и на великах перевозили из Молдовы в Украину агропродукцию с дальнейшей реализацией с существенной наценкой в Украине.

Мама решила пойти на завод, видимо по образу героини Алентовой в «Москва слезам не верит». Мать устроилась на консервном заводе «Дари Ланiв» в все том же 119-м районе Могилев-Подольского. Производство переживало вторую жизнь в пост-советской действительности, на полу-заброшенных автоклавных ёмкостях производилась консервация, соки, джемы и прочая плодо-овощная продукция с последующим экспортом для нужд «российской армии». Believe it or not, в начале нулевых основным закупщиком реально была многочисленная российская армия. Лариса Михайловна была рядовой украинкой которой приходилось работать в ночные смены для того чтоб обеспечить сверхпоставку, ну и конечно прокормить меня, бабушку и нашу семью.

Annie Leibovitz, Vogue

Мамина уставшая улыбка — это то что я вижу в гламурном журнале Vogue. Мешки с песком позади госпожи Зеленской, в моих глазах — это ничто иное как мешки с сахаром или «лимонкой» (лимонной кислотой) и характерно сложенные руки обозначают передышку перед следующим этапом производства яблочного джема. Это те руки, украинских женщин которые, закатав рукава, под шум производства поднимают и страну и семьи.

Вообщем и в целом, из рассказов мамы и отчима производство консерваций по своей тяжести и условий труда мало чем отличалось от машиностроения где трудился отчим, второй муж Ларисы Михайловны — Григорий Васильевич. Хотя со слов мамы женский коллектив более стрессоустойчив, “не таки вразливi”. И это наверно, в ДНК многих украинских женщин средних лет и старше.

В Могилёве часто шутили: «червоний нiс и сини очi — завода Кирова рабочi». Отчим был высококлассный фрезеровщик, на завод попал после службы в армии на Кольском полуострове. Заполярье. Никель. Тяжелые металлы. Там у него и начались проблемы со здоровьем. В последующие годы оно ухудшалось и последующая травма на заводе вывела его из работоспособности и оставила инвалидом. Мама осталась единственным добытчиком в семье.

Annie Leibovitz. Vogue

В нашей гостиной был аквариум, новоприобретенное хобби Гриши, от него отдавало уютным зеленым цветом на стенку с коллекционной литературой мамы. Весь Драйзер светился в малахитовом свете как ОП Зеленского. Гриша очень любил маму, эта любовь не была демонстративной, она была в мелочах, в шутках, улыбках, в обьятиях. Гриша умер в 2014 году. Хроническая болезнь взяла вверх над ним. RIP.

Annie Leibovitz. Vogue

Его характерные усы, модные в 80-х, в моей памяти ярко перекликаются с устремленным взглядом Владимира Александровича обнимающим свою жену в сете от Лейбовиц. Несомненно, это они — мои мама и папа образца 1998 года. В моей памяти навсегда его и шикарные усы и сильные заводские руки поднимающие меня послу тяжелой смены на Кирова.

Фотосессия во время войны для меня лично как минимум символ стойкости. Первая леди на фотографиях Лейбовиц это рядовой образец характера женщины, матери, жены. В каждом фото, каждый может увидеть свою маму, сестру или дочь которая проживает ужасы войны и неопределенности которые не единожды выпадали на долю украинской женщины в последние 50 лет уж точно.

“We have no doubt we will prevail” ©Mrs. Zelenska

--

--

Dad. Dreamer. Civil Servant. Trying to nudge history in the right direction.

Get the Medium app

A button that says 'Download on the App Store', and if clicked it will lead you to the iOS App store
A button that says 'Get it on, Google Play', and if clicked it will lead you to the Google Play store
Andrei Reznikov

Dad. Dreamer. Civil Servant. Trying to nudge history in the right direction.